Кредит (статья для Энциклопедии современной жизни )

Кредит (статья для «Энциклопедии современной жизни.

Довольно часто в последнее время вокруг меня говорят о кредитах, и все СМИ вещают о них, причем не просто как о какой-то новомодной практике продаж, но как о массовом социальном явлении. Стало быть, это явление сегодня касается очень многих, и даже тех, кто собственно лично на себя не брал никаких долгов. Впрочем, несмотря на массовость сам механизм кредита мало кем тщательно осмысливается: понимание приходит как всегда позже, если вообще случается.

Казалось бы что может быть проще кредита? Берешь деньги под процент, покупаешь что-то и затем погашаешь свой долг. Никакой мистики. Однако, став распространенной практикой, кредит меняет наш повседнев, наше восприятие самих себя и окружающих условий. Да и социальные мифы, упорно транслируемые медиа средствами, пока еще никто ни отменил, ни искоренил.

К примеру, это удивительно, но среди обывателей все еще бытует довольно наивное мнение, что кредит это выгодно, удобно и экономно (а ведь именно так подает его реклама, она-то уж точно не обманет). Напротив, мысль о том, что банки дают кредиты лишь потому и до тех пор, пока им это выгодно и дает возможность хорошо нажиться всячески вытесняется. В чем состоит удобство ежемесячного погашения кредита, а также необходимости помнить о том я не разумею. Обратим внимание, как и что говорят сегодня о кредитах. В первую голову это извечные истории про мифических друзей родственников (или родственников друзей знакомых), которые взяли кредит и не вернули его и ничего им за это не было. Инфантильные корни подобных историй даже скучно анализировать (еще с детских историй я знаю, что всегда есть недоступный некто, коего судьба облагодетельствовала в известной и интересующей сфере; тот же мотив обмануть там, где это сложно в сказках). Второе, что также не редкость в обыденных разговорах это мотив обмана с обратной стороны, теперь это уже реальные истории про кредиты и ипотеки, которые вдруг оборачиваются новыми условиями и процентами для незадачливых потребителей. Есть и третий мотив досужих бесед о кредите: пока есть возможность надо брать, хоть в кредит ( а там хоть трава не расти ). Вот это мне не совсем понятно, особенно когда это не касается самых насущных или самых желанных вещей (например, по причине того, что надоел этот сотовый, надо брать новый, дорогой и новомодный). К пониманию этого мы постараемся прийти. А примеры целерационального рассуждения типа это надо брать в кредит, потому что это надо для дела, а потом себя окупит — я не встречал в обычной речи.

Само собой кредит нельзя рассматривать в отрыве от закономерностей всей сегодняшней экономики.

Общество потребления как логическое продолжение капитализма связано с идеями протестантской реформации. Сегодня мы можем увидеть следующее характерное искажение этой идеологии. Для протестанта время жизни является временем труда, так как труд является путем к спасению, поэтому максимум труда в единицу времени это этическая максима протестантизма. Однако в нашем обществе вместо труда теперь потребление становится заполнителем времени жизни (т.е. чем больше/интенсивнее ты потреблял, тем вернее ты спасешься). Труд вытесняется как идея из повседневного дискурса, однако и он должен быть чем-то обеспечен, мотивирован. На Западе уже давно в качестве такой мотивации существует и развивается система кредитования. Нет идеи проще: чтобы человек делал то, что вам нужно он должен быть вам должен, и лучше всего не только материально, но и психологически обязан. Высокий уровень конформизма на Западе объясняется, в том числе и тем, что у каждого своя забота: выплачивать свои кредиты.

Здесь очень важно понять, как собственно экономический долг превращается в фундаментальную зависимость, в чувство вины у потребителя, которое собственно и обеспечивает современное потребление и главным образом, преждевременное потребление, возможное благодаря кредиту. На мой взгляд, в современном обществе как нигде распространена бессознательная установка об изначальной греховности человека (таким грехом сегодня является конечно же, бедность см.). Кредит в этом смысле, в отличие от обычного труда и накопления, это своего рода индульгенция на время и будущим числом прощающая сей грех.

Как ни удивительно, но вина более эффективный стимулятор потребления, нежели удовольствие. Это очевидно хотя бы потому, что удовольствие имеет пределы насыщения и степени необходимости, вина универсальна и имеет тенденции к прогрессу даже в мелочах.

Кредит в этом свете это странная смесь долженствования и вины, что сразу же заставляет вспомнить еще одно явление культуры мораль. Это любопытно: если изначально экономическое взаимодействие в капиталистическом обществе строилось на принципах этики (в том числе пресловутой протестантской этики), затем сместилось в область регламентов, расчетов и правил, то сегодня мы можем наблюдать специфический возврат к области норм и поступков.

Кредит это и есть сегодняшний эрзац морали для так называемого среднего класса, для типичного потребителя.

В самом деле, существование кредита весьма похоже на институт морали.

Во-первых, мораль это всегда мораль частная, принадлежащая определенной группе, выражающая ее запросы в нормировании своего существования. Точно также и кредитные займы это род занятия, который главным образом разделяют определенные социальные группы (причем, наличие кредита становится и нормой, и мерой участия, и способом идентификации). Главным образом, потребителями различных кредитов становятся люди среднего и ниже среднего достатка, часто молодежь. Вообще возможность получения разного уровня кредита выступает как вполне четкий критерий причастности к определенной группе, и в то же время как нормативный ограничитель, заставляющий придерживаться правил данной группы.

Во-вторых, феномен морали связан с идеей вины. Тот же самый механизм мы видим в кредите. Если человек не берет кредит или не справляется с выплатами, то он теряет свой моральный статус это человек не достойный доверия, ненадежный, морально сомнительный, т.е. на нем лежит печать вины за неподобающее поведение. Однако если же человек берет на себя кредиты и исправно выплачивает, он все ж таки не избавляется от чувства вины, а напротив лишь его усиливает (в отношении велений Сверх-я этот парадокс отметил еще Фрейд). Суть не только в том, что быть должным это уже род вины. Дело тут вот в чем: возможность потреблять становится императивом (почти по Канту: можешь, значит должен ), а стало быть, даже успешно выплачивая кредиты, человек чувствует гнет вины от того, что не берет еще что-то возможное для него в кредит (т.е. я могу себе позволить еще это и это, но если не делаю этого, то ощущаю чувство вины в отношении себя, своих (якобы) потребностей.

В-третьих, радость приобретения краткосрочна, кредит напротив, это постоянная головная боль , вынужденная забота на долгое время (иногда на годы). По большому счету, всякий берущий кредит потребляет именно выплачивание кредита , а не некую вещь (про которую часто забывает вскоре, воспринимая ее как должное, точнее, изначально данное). По своей структуре это в точности напоминает инверсию формального определения морального поступка после Канта: мотив не важен, значимы лишь последствия. Подобная мораль называется консеквенциональной и исходит из результативности морального действия.

В-четвертых, возвращаясь к идее вины, можно вспомнить тезис Лакана о том, что Сверх-я воплощает навязчивое предписание наслаждайтесь! . Это получает в кредите следующий смысл: чувствуя обязанность к наслаждению люди стараются потреблять то, что им недоступно (без кредита), в то же время даже ускоренное потребление вещи не дает удовольствия (т.к. нет лучшего способа лишить человека удовольствия, нежели сделать для него его обязательством, долгом.

Мораль это и регулятив, и способ объединения. Современное атомизированное общество находит свой вариант морали в таком заменителе как кредит. Регулятивность кредита очевидна: человек обязанный это конформист, озабоченный сохранением статус кво, т.е. работы, нынешних условий своей жизни и общества в целом. Кроме того, кредиты хороший способ получить всю нужную информацию о человеке (уже сегодня на Западе кредитная история человека важнее паспорта и прочих личных данных). Консолидирующая функция кредита не менее явно представлена, хотя бы в том, что он становится общей темой разговора для определенного круга лиц.

Но давайте взглянем на этическое измерение кредита с другой стороны. С позиции конкретного участвующего индивида.

В обществе, дающем широкие возможности кредитования, перед субъектом ставятся новые цели, новые возможности, новые выборы которые в свою очередь определяют его дальнейшую субъективность. Человек по своей природе и производитель, и потребитель, однако, кредит вносит в отношение этих функций неравновесную динамику. Потребление своей жизни наперед это также этическая проблема, а не только социально-экономическая. Или даже антропологическая: что тогда такое человек, если он тратит то, чего еще не имеет.

Для человека в такой системе высвечивается довольно занятная перспектива. Если вы более или менее эффективно симулируете ряд маркеров успешного участия в экономике и обществе, то вы получаете доступ к кредитам. Далее все просто: берете кредит и тратите на себя. Затем второй чтобы выплатить первый, и еще оставить на себя. Затем третий чтобы начать погашать второй. Через какое-то время вы можете взять четвертый кредит более серьезный (ведь за плечами у вас успешная кредитная история два погашенных кредита). Дальше ясно. Причем, система эта застрахована от апокалипсического исхода (полной платы по счетам) банально и просто конечностью жизни кредитуемого. После чего долги просто списываются. С одной стороны, это необычное искажение нормальной перспективы времени жизни, с другой стороны это способ распределения общественных ресурсов со своей мотивацией (в качестве мерила справедливости здесь выступает как раз этическая и социальная состоятельность лица, а не его реальный доход.

Этический аспект наиболее заметен в том, что экономическая мотивация уходит на второй план. Система кредита сама подрывает чисто количественный подход, ведь факторы доверия и кредитоспособности вопрос интерпретации, а не готовых числовых параметров. Чем более идейно-информационным становится наше производство, тем более размыт его количественно-материальный коррелят. И это открывает возможности к более личностному взаимодействию даже в экономике. Здесь возникает необходимость новой, своего рода протестантской мета-этики (на деле она, конечно, не будет связана с протестантизмом, скорее с современной идеологией.

Если предположить довольно свободное общество, где каждый выступает и в роли кредитора и кредитуемого, то возникает возможность совершенно иной этики. Этики, в которой важным параметром становится не только материальная состоятельность и выгода, т.е. прагматика, но и фактор личностный доверие, участие, понимание. Суть в том, что можно подорвать банальную прагматику, создав прагматику доверия. Иными словами, если каждый участник довольно свободен, то он может идти не только путем прагматического исчисления выгоды, но и путем созидания репутации (сегодня эта схема существует лишь в редуцированном виде: репутация представляется лишь потенцией к капиталу.

Уже сегодня благодаря Интернету такая свободная сфера стала частично возможна (кроме весомой доли реального товарно-денежного обмена), но для нее не было условий взаимодействия новой этики доверия. Поэтому Интернет быстро пришел к кризису доверия старые подходы и нормы оказались бессильны перед новыми условиями. Что же касается социального устройства подобного нового пространства то это вопрос открытый: очевидно что ни либеральная, ни социалистическая модель в их современном виде в данном случае не подходят.

Это момент в нашей статье позволяет перейти к более глобальному уровню рассмотрения. Да, старые подходы оказались нерабочими и сделали жизнь менее операбельной с точки зрения виртуальной экономики. Но это только начало пути. В конце пути нас, очевидно, ждет развитый этический интерфейс благодаря которому мы сможем эффективно и быстро осуществлять любые экономические транзакции. Эта мета-этика, в рамках которой описываются кредитные отношения, уже сегодня является таким интерфейсом, но пока очень примитивным.

Суть этического интерфейса в следующем. Этические конструкты уже давно определяют экономическую жизнь в разных областях, не только на микро, но и на макро уровнях экономик. Например, игра на бирже зависит от информации. Кризис или взлет определяются событиями лишь косвенно важен тот эффект, который информация о нем производит на брокеров. Их поведение диктуется нормами их собственной этики и этической оценкой предмета например акций какой-либо компании. Ведь доверие к акциям компании оценка, носящая этический характер. Более того ряд известных скандалов и крахов на биржах мира был вызван как раз этически (а не только законодательно) предосудительными действиями руководства компаний. То есть можно ввести новое понятие этический субъект в экономике. Экономический масштаб деятельности такого субъекта будет определяться надежностью его этического статуса (или этического капитала, как то: надежность, кредитная история, значимость его деятельности в экономике и т.п. этические категории). То есть формула этическая оценка равно котировки акций или кредит позволяет не только сопоставить эти две категории в экономике, но и соотнести их количественно чем полнее и положительнее с этической точки зрения кодифицирован экономический субъект, тем большими финансовыми возможностями он располагает. Фактически этический капитал принимает на себя функции денег. Деньги становятся просто физическим инструментом.

Если в постиндустриальном обществе роль капитала играет информация, то это непременно вызывает и рост значимости этической сферы. В итоге современную экономическую роль информации на себя возьмет этический капитал, степень доверия к субъекту (как видно из вышесказанного такими субъектами на равных выступают и частные лица и корпорации). Информация станет еще одним пройденным звеном в управлении финансовыми потоками, каким в свое время стали земля, военная сила, финансовая и производственная мощь. Фактически, этический интерфейс в экономике будет играть роль распределителя общественных благ, более адресного и более гибкого, чем просто владение средствами производства, денежными активами или еще какими-либо материальными ценностями.

Добавить коментарий.

Вы не можете добавлять комментарии. Авторизируйтесь на сайте, пожалуйста.